Яик Горыныч

Материал: композит
Цвет: зависит от материала
Размер: высота 370 см. ширина 135 см. глубина 130 см.

Яик Горынович - Урал Батюшка

По самому стыку двух великих материков течёт могучая Яик – река.

В стародавние былинные времена, всяк по – разному называл эту реку, кому как на ухо и язык пришлось.

Греческий учёный муж Геродот, который жил на свете за 400 лет до Рождества Христова, нарёк её в трудах своих именем - Ликос. У Земарха она - Даих, у Ибн – Фадлана – Джайх. Аль – Идриси называет эту реку – Руза, монах Гильом Рубрук – Ягак. А Николо и Матео Поло записали у себя - река Ягат.

Ещё один монах - итальянец Плано Карпини, побывавший на этой реке, называет её – Яик, а византийский император Константин Багрянородный – Геер.

Вот, поди и разбери этих мужей учёных иностранных, кои жили в веках дальних. Брякнул им кто-нибудь название – а они, как услыхали, так и записали.

Господь с ними, дальними, ближе к нам запись имеется в русских летописях, кои относятся к началу 13 века. В них, называется она - Запольная река имя ей Яик.

Редко пустовали берега Яика. Подобно рыбе, мечущей икру, вымётывала мать сыра земля из своей утробы разные племена и народы. Сбиваясь в бесчисленные орды, от тесноты и бескормья устремлялись они, будто саранча, вперёд, сокрушая и съедая всё на своём пути. Добегая на своих быстроногих лошадях до тучных пастбищ и сладкой воды Яика, орды останавливались.

Отъедались, жирели, расползались вширь. От жизни такой, теряли силу и мощь единого кулака, чем пользовалась другая орда, невесть откуда появившаяся, но опять же голодная и жадная.

Налетала на сытых и обленившихся, заливала их кровью прияицкие степи. На костях побеждённых отдыхала, чтобы через время стать жертвой такой же голодной и дикой массы.

Тот же самый отец истории Геродот поведал нам, что первыми известными ему жителями прияицких степей были скифы. Кочевали неспешно, скотина на воле и разнотравье плодилась, народ скифский пил, ел, наслаждался жизнью. Жили, не тужили на этой благодатной земле сотни лет.

Другой учёный муж, древнегреческий историк Птолемей, поведал о дальнейшем. За 200 лет до Рождества Христова, жизненное течение перехлестнуло через Кавказ племена Сармат. Будто полой водой, разнесло их по широким степям от Дуная до Каспия, до сладких вод Яика. Задиристый был народ, жестокий, хлебом не корми – дай повоевать. Девки сарматские не отставали от мужчин, знали, что если она не убьёт, хоть одного врага, замуж не возьмут. Пожили, повоевали, и так же как Скифы, растворились Сарматы во мраке веков.

В 165 году н. э, заявился на эту землицу дикий народ Хунну. Два века кипела, пучилась « квашня» из разных племён и языцей, и сложилась в могучую орду, именуемую Гунны. На месте не сидели, хлынули на запад в Европу, сокрушая города и народы. Одно слово – варвары. Слышно было о них до тех пор, пока не умер в 453 году их тогдашний вождь Аттила, опившись хмельного на своей, очередной свадьбе.

Только, только проводил Яик беспокойных Гуннов, а тут на тебе, другие припожаловали. Авары да Хвалиссы, Хазары да Угры. В 9 веке с криком и воем ворвались в междуречье Яика и Волги, полчища Печенегов. На смену им хлынули Половцы, заполонили землю от Яика до Волги и Днепра.

Кто только не бывал, кто только не живал в те далёкие, дикие времена на реке Яик. Рай земной на его берегах. Бескрайняя степь с буйным разнотравьем, скотине приволье, воля вольная. Волюшка эта, укоренилась на берегах Яика от «Адама века», покажет ещё себя, ох как покажет. Это не Волга – река, по берегам которой стенания и плачь забитого, замордованного мужика, да тяжкий, беспросветный хрип бурлака.

Но вот, по Божьей воле, схлынуло дикое время. Чтоб человецы себя не забывали, да знали своё место, наслал Господь на смену дикому безумью, грозное время.

Народцы и племена блукающие по степям и палестинам, принялись прижиматься к Яику. А он, Яик – Горынович, принимал всех, всякие обличья и языки. Робким ключиком, тонкой струйкой из - под горы Еремель, скатился он с Каменного пояса, питаемый ручьями и реками раздался вширь и вдаль. Продрался меж горных скал и теснин, вырвался на волю, рона сказочный змей, извиваясь по степям и долам пал в Хвалынское море.

Ближе к кряжам и увалам Камня, жительствовали на Яике башкиры. Далее вниз, татары да мунгалы, в степных приделах, примыкающих к Яику, кочевали киргизы. Нет – нет налетала с севера пегая орда, ярилась на местных, местные, обесясь резались с непрошенными в кровь, гнали прочь. Время грозное, выжить бы на облюбованной земле, чужаков не допустить.

Веры крепкой у сих народов тогда не виделось. Татары, еле знаемый ими, закон Магометов держали. Иные поклонялись вырезанным из дерева и выбитым из камня болванам, умасливая своих Богов, приносили им в жертву всякий скот. Шаманы и шайтанщики, наглотавшись дурных грибов и бешеной травы, да подсушив над пылающим огнём бубны, колотили в них, заходясь в диком крике, разбрызгивая пену изо рта, вертелись волчком. Молились. Другие и капища не устраивали, их кудесники гадали по лёту птицы, по бараньей лопатке, молились вечному небу, воде, жили по преданьям отцов и дедов.

С севера, с христианской Московии, устремлялись к язычникам истовые проповедники. Терпели холод и голод, унижение и издевательства инородцев, но упрямо несли слово Божие. Ставили по дорогам кресты, кротостью и смирением обращали на путь истинной веры.

В сказании древнего церковного писца выведено:

- Трудился Мартьян – проповедник за чашку тюри с каменотёсами, кои мельничные жернова ладили. Утруждаясь до пота, успевал молитвы творить, убеждал язычников верить в Христа сына Божьего. Смеяться стали над ним, колдуном обзывать, в его чашку с тюрей плевать. Мартьян скатил жернов в Яик, сел на него и поплыл. С берега, уверовав в его святость, кричали: « Воротись!» - а он ответил: «Оставайтесь с Богом». Камнетёсы стали поклоняться ручью, из коего праведник воду пил.

Ближе к морю, там, где Яик рона переломился да на юг потёк, казаки с давних пор храбруют. Веры держатся христианской, старой, воспринятой от Византии и болгарских первосвященников. Народ вольный, у них в чести храбрость и чувство товарищества, а Веру, по их разумению, каждый волен сам избрать. Закон у них главный: - Сам погибай, а товарища выручай - Принимали всякого, на обличье и веру пришлеца не смотрели, был бы храбр, честен, закон казачий соблюдал.

Боготворили реку свою казаки, ровняли Яик с живым существом, могучим драконом, кой извиваясь по земле, даёт человекам, осевшим на его берегах жизнь и богатство. Скыди, в его утробе, живёт водяной бог, рекомый ГОРЫНЫЧ, коему жертвовать надо за его милость, самое дорогое и ценное. Жертвовали. Вернувшись с промысла, метали в волну яицкую, драгоценную посуду, шитую золотом одежду, горсть соли.

Яик Горынович - ласково, благоговейно называли его, золотое донышко, серебряна покрышечка. А как иначе, воду даёт, рыбу драгоценную, красную даёт. По берегу лес кишит убоинкой - лоси, кабаны, и разный прочий зверь. Живи знай, как у Христа за пазухой.

Из мрака веков, докатилось и прижилось у казаков предание, кое перекликается с записью упомянутого нами древнего, церковного писца:

- Облюбовали казаки местечко на Яике, для городка своего стольного. Место хороше - прихороше. Мол, один бок городка на Яик облокотится, с другого боку Чаган – река подопрёт, а с третьего Деркул – речка прижмётся. Любо - дорого смотреть. Рассуждают так на бережку, а к ним, на мельничном жернове, старец подплыл в одеянии белом, на головушке клобук, крестик на нём. Поклонился старец казакам, повествует:

- Хорошее место для городка выбрали казаки. Живите здесь, храбруйте, Бога не забывайте. Знайте, много хорошего у вас здесь будет, но и много трусей случится. Потом жизнь наладится. Будто ветром нанесёт, объявится у вас набеглый царь, от того крови много прольётся. Но казаки в печали не живут, вот вам жернов мельничный, в основание городка своего положите и живите с Богом.

Жили казаки на Яике, держали укрепы на границе с азиатской ордой, храбро воевали за Русь – матушку, за землю свою. Головушку ни перед кем не склоняли. Ушлые бабы – белошвейки, по наущению грамотеев, вышивали цветными нитками на сотенных и полковых харунках, лик Спасителя. Старинным титлом, выводили слова: - ЗА ВЕРУ ВОЛЮ ЯИК И СВОБОДУ, о Царе и слова нет. Какой царь, когда с нами Бог!

Как Святитель Алексий предрёк, так и вышло. Хорошая жизнь на Яике, хлеб есть, мяса, рыбы вдоволь, жена ласковая, детей в каждой семье по десятку. Русь - мамынька каждый год в войне, время было грозное, но не роптали, помолившись Господу, громили врага, берегли землю православную.

Цари да бояре, неустанно стремились подчинить яицких казаков. Прибывали на Яик царевы посыльщики, помахивая грамотой с красной царской печатью, нараспев зачитывали царский приказ, указующий, как жить казакам. А казаки, лихо подбоченясь, да ногу в сапоге в сторону отваля, ржали посыльщику в лицо и вдруг лицами посуровев, отвечали:

- Царский указ да не про нас. Мы народ Собственный, у нас свои законы. Наши деды и отцы по вашим указам не жили и нам погрешно. Разворачивай оглобли, отправляйся восвоясы пока цел.

По окончанию Ливонской войны, коя длилась 25 лет, пришёл на Яик, в 1582 году, знаемый по всей Руси Ермак Тимофеич. Приняли его Яицкие казаки, дозволили Круг провести. От имени купцов Строгоновых, пригласил он живущих на Яике в Пермский край, оборонить купцов от набегов сибирцев. Оговорился, не покажется купцам служить, махнём через Камень в Сибирь, свою, казачью державу сотворим. Выслушали его, атаман вольных яицких казаков Богдан Барбаша, ответил:

- Мы царям не служим, а ты нас зовёшь купчишкам служить. Не бывать этому. Здесь, на Яике, воля – вольная живёт, она Мать нам, а Яик Горыныч Отец наш.

Это что же за планида Рассеюшки выпала? Сквозь в войнах да смутах. Не успела Русь от Ливонской войны остыть, да чуть вздохнуть, а тут бах, обратно печаль. Гришка Отрепьев, монах расстрига, с младых ногтей авантюрист, кой в Польше скрывался, по наущению польского воеводы Ежи Мнишека, принял на себя образ покойного царевича Дмитрия. Растрезвонили по всей Европе, мол, младший сын царя Ивана Грозного живой, вот он, в Польше. Ему на стуле царском сидеть, а не Годунову. Мнишек, свою дочку Марину с самозванцем оженил, двинулись поляки на Русь, « законного» царя на престол сажать. На долгих пятнадцать лет погрузилась православная Русь в скверну смуты. Но и это прошло. Царя выбрали Михаила Романова, начать бы жить тихо, но нет, Марина, девять дней побывавшая царицей Московии, выпряглась. Ей бы под шумок домой в Польшу с трёх летним сыном, а она подпала под натиск лихого атамана Ивана Заруцкого, желавшего посадить её на престол, а там глядишь, и сам рядышком с ней присядет. Опять война, да уж время другое. Потрепали русские воеводы отряд Заруцкого, метнулся он с Мариной к Астрахани, мыслил уплыть на время к персидскому шаху Аббасу, отдохнуть, а потом и престол вернуть. Аббас ему помощь обещал. Не случилось, воевода Львов, кой в Астрахани службу нёс, рассеял отряд Заруцкого. Куда им бежать? Да конечно на вольный Яик, тамошние казаки пособят, не выдадут. Можно предположить помогли бы беглецам, да только мало казаков в том месте было, едва ли полсотни, а стрельцов тысячи. Плетью обуха не перешибёшь. На Яике, на Медвежьем острове, зимой 1614 года, пленили Марину с сыночком и её полюбовника Ивана Заруцкого. Нравилась яицким казакам Марина, характер имела такой же, как и у них, гордый, независимый, непокорный.

И гордая уже не слишком

Забыв про царственную спесь

Красавица Марина Мнишек

С бесславьем повстречалась здесь

Надорвалась простором русским

Лжедмитриева лжежена

Напрасно атаман Заруцкий

Ей поправляет стремена

Сказывали, стары - старики, каким манером на Яике, Магнитогорский городок образовался:

- В том месте деревенька стояла, дворов двенадцать. Мужики с бабами справно жили, кажинный год, по дитью в избе добавлялось. Яик – река под боком, кормились рыбкой, убоинкой, в лесу грибы да ягоды. Однова Силантий, мужичишка невзрачный, подпоясался кушаком, топор за него заткнул, пошёл в лес кольев нарубить. Сапоги одел, чтоб ножиньки не наколоть, лапти дома оставил, на колышки повесил. Сапоги одни – едины на всю семью, от деда остались. Железны подковы не тока на каблуке, но и на носке. Хороши подковки, широки да толсты, чтобы подмётка не стёрлась, чтоб внуки в них ещё походили.

Идёт Силантий не торопясь, подходящу лесину срубит, тут и бросит, мол на обратном пути возьму. К холмам и горкам подошёл, а около одной, лысой горушки, рядком деревца растут, как раз такие и надобны на колья. Топор в руку, размахнулся, а топор, с дурной силой из пальцев вырвись, да к горе прилип. Ахнул, Силантий, в горячке засуетился, сапогами на краешек горы наступил, мамыньки – мои, и сапоги прилипились. Дёрг, дёрг не отлипаются сапоги. Не помня себя, выпрыгнул из них, босой, с выпученными глазами в деревню прибёг. Маненько охолонул от страха, с братом Кузьмой к горе подкрались, топор на месте, сапоги тожить. Молитву творя, принялись отдирать, упарились пока сапоги и топор из неведомых клипцов ослобонили. Пронюхали про это чудо рудознатцы, зазявали радостно: - магнит! магнит! - всю горушку расковыряли подлецы. На месте деревеньки город вырос, Магнитогорск называется.

Словцо о магните к тому, что Яик Горынович, подобно магниту, притягивал к себе разный люд. Земля слухом полнится, разлетелся он по всей Руси обширной, мол на Яике – реке, не жизнь, рай земной. Казаки, кои там проживают, ни царского, ни барского не знают, пьют, едят, Богу молятся. Стремился народ рассейский на Яик, да не мужики сиволапые, а молодые, крепкие с характером. Пополняли войско казачье, семьи заводили, почитали землицу эту отечеством, родиной.

В Москву, в Разбойный Приказ, от соглядатаев донос поступил:

- На Дону, наряду с Васькой Усом, ещё один смутьян объявился, Стёпка Разин…

Вот уж выродился детина, здоров как жеребец, характер неукротимый, ни царя, ни Бога не признаёт. Шептались за его спиной, мол, Степан колдун, пуля, сабля его не берёт, удачлив во всём. Оброс Степан шайкой себе подобных, промышлял где хотел, грабил купцов на Волге, в мое Каспийское выплывал и там грабил. Москве это в досаду, торговлю рушит, с державами иностранными ссорит. Прижать надо разбойника, наказать.

А он махнул на Яик, с казаками яицкими разбили базу военную в устье реки, стрельцов перебили. Понравилась Степану вольная река, пожить здесь решил, а пока пили, гуляли, стрелецких баб в жёны брали. Было это в 1670 году от Рождества Христова.

Предание живёт на Яике, якобы здесь, в то лето, сон приснился лихому Степанушке. Явился ему водяной бог Горыныч, упрекать, стыдить принялся. Мол, я тебе во всём пособляю, богачество и удачу посылаю, а ты мне ничего не жертвуешь? Смотри у меня, накажу! Проснулся Степан в смятении, приказал струг коврами украсить, на ковры любимую ногайскую принцессу посадить, сам уселся. Велел гребцам на стремнину выплыть, встал на ноги, красу ненаглядную над водой поднял, крикнул: - Прими Горыныч от меня, самое дорогое, бесценное! и метнул раскрасавицу в яицкую волну.

Казакам яицким, гульба и безобразие разинцев не по нраву. Скоренько проводили их с реки, расселись те по стругам, Степан с сожалением вздохнул, поплыла флотилия к устью Волги. Вот вроде бы и те, и эти казаки, а Души разные. Господь всем судья.

А Яик Горынович, он же живой, жил дальше, кормил, поил здешный люд. Ярился весной в половодье, к лету, вволю наигравшись волной, отдыхал, нёс свою воду к далёкому морю. Казаки яицкие, хозяйство вели, детей рожали, воевали, Богу молились.

Древние, с бородами до пупка старики – горынычи, то, что было, да что помнили, детям и внукам рассказывали. Чтоб знали чада и домочадцы родовое, природное, да дальше передавали. Распушив бороду на две половинки, глазочки прикрыв, повествовал дед:

- Прослышали наши казаки, что князь Дмитрий Донской, рать собирает. ( 1381 год) Чтобы на поле Куликовом, бой дать татарам да мунгалам, очистить святую Русь от бусурманской скверны. Задумались. И нам надо пособить земле Русской, да уж больно мало нас. А давайте казаки, от скудности нашей, хоть троих пошлём, всё помощь. Согласились. Правильно. По Божески. Выбрали самых отчаянных, у всех имя одинаково - Иван Пыжала, Иван Шатала, Иван Клад. Опять задумались, а вдруг неустойка какая, захворает кто из трёх или помрёт в дороге? Надо ещё одного прибавить. Прибавили, и этот Иван прозвищем Бирючьих Лап. Отправились казаки к месту битвы. Благополучно прибыли, поднесли Дмитрию Донскому, почитаемую на Яике икону БОЖЬЕЙ МАТЕРИ, благословясь, бились с бусурманами до победы.

Вот таким манером, передавали на Яике, старики молодым, предания, былины, старинные песни, слышимые на вольной реке.

О Марине Кайдаловне дочери полоняночки, дерзкой деве – воительнице, соблазнившей Илью Муромца в стольном граде Киеве. Возмущённый её поведением, Добрыня прогнал её из Киева, а она и не печалилась. Собрала двенадцать таких же отчаянных девок, на Яик пришла, городок названием Концырь ухитила, в коем царила до скончания своего.

О казаке – воине Харько, в одиночку защищавшего казачью землю, святой Яик Горыныч.

О легендарном Рыжечке, Егоре Максимовиче Заморёнове, который победил на поединке шведского богатыря перед Полтавской битвой.

Слава Богу, сбереглись предания, до нас дошли, вызывая чувство хорошей гордости за предков наших, поражая сознание наше, теми событиями, которые происходили на нашей реке.

Сбылось предсказание Святителя Алексия, объявился в 1773 году на Яике, Набеглый царь. Вот ведь не явился где – нибудь на Оке, Иртыше, а именно на Яике. Знал Емельян Пугачёв, на воде этой, особой породы казаки живут. У них на первом месте Воля и Справедливость. Сюда и метнулся после многих мытарств. Знал и то, Емельян Иванович, что «Москва» для этих казаков, вековое зло, символ неправедной власти, потому к ним и пришёл.

Известно, как разворачивались события принятые называть Пугачёвщиной. Знаем и финал этой народной трагедии. Переименовали Яик в Урал, дабы придать забвению сей случай, но вода осталась какой была, и казаки те же. Удивительно то, что в который раз на жизненной сцене, главными героями вступают Яик Горынович и те, кто живёт на его берегах. Казаки, башкиры, татары. Ох, не случайно это, истинно не случайно.

Видимо вода Яика Горыныча, Урала Батюшки живая, целительная, дающая силу богатырскую, питающая Душу верой, стойкостью, человеколюбием.

В 1864 году, в очередной войне в Азии, оказалась сотня уральских казаков в окружении десяти тысяч кокандских воинов. Зима, декабрь месяц, степь, ни куста, ни дерева, ни бугра, ни ямки. Трое суток, днём и ночью, без еды, воды, стояли насмерть, отбивая атаки врага, теряя товарищей, молили Господа о спасении. Как раз на праздник Николая Чудотворца, по молитвам Христолюбивых воинов – казаков, пришла помощь. Русские солдаты, положили казаков на телеги, идти они не могли, привезли в город Туркестан. Из сотни, тридцать восемь остались живы, сплошь в ранах, но не сломленные, не побеждённые. Слава Уральским казакам, вечная память вспоенным и вскормленным Яиком Горыновичем, Уралом Батюшкой.

Скажите, пожалуйста, где было слышно, чтобы какой – то народ в поисках истинной Веры, всю Землю объехал? Да быть такого не может, воскликнет иной человек! Знай, молись своему Богу дома, чего искать – то, Бог везде. Было такое и опять на берегах Яикушки, Урала Батюшки.

С принятия Христовой Веры, ой, сколько лет прошло. Как всегда в жизни, бесы крушили, ломали человеческие устои, толкали в войны, в скверну, а потом и до Души добрались. Церковные реформы Никона, взорвали Дух истинно верующих. Разметало приверженцев Старой Веры по всей Руси. Гонения на старообрядцев возвели в ранг государственной идеологии, сжигали на огне истовых старообрядцев.

Уральские казаки, никоновскую ересь не приняли. В начале гонений, спасало от нападок на них расстояние, но « Москва» приближалась, наступала. Каких только неприятностей не было у уральцев. Вдалбливали им: - Молитесь не так. Персты не так складываете. Ни тем иконам поклоняетесь. - Бунтовали казаки, шли за Веру на смерть, на каторгу, но не сдавались.

Прослышали однова, что где – то на Земле, есть Беловодское царство. Церкви там старые, священники Никона не знают, живут в этом царстве с молитвой и в благости. Собрали уральцы Круг, решили отправить трёх казаков на поиски Беловодья. Выбор пал на казака Барышникова, казака Максимчева и казака Хохлова.

В 1898 году, выправили документы, взяли по нагану и по 50 патронов, сели в поезд, железная дорога уже была, отправились из Уральска в Одессу. Не зная языков, уповая на милость Божию, устремились на поиски Беловодья. Натерпелись в дороге, настрадались, Вера и Сила Духа вела их к заветной цели.

Из Одессы в Константинополь, далее Солоники, Ларнака, Бейрут, Иерусалим, Порт Саид, Яффа. По Красному морю и Индийскому океану в Коломбо. Далее в Сингапур, Сайгон, Гонконг, Шанхай. Из Шанхая в японский город Нагасаки, оттуда во Владивосток. Не нашли Беловодье, домой вернулись. Решили уральские казаки, видимо Беловодье у каждого своё. Показывая на свою грудь, дополняли, вот здесь оно, по делам каждого, по Вере.

Духовный подвиг совершили Уральцы. Вечная им память.

Этого человека называют Певец Уральского казачества. Имя ему Валериан Павлович Правдухин. Его роман = Яик уходит в море =, литературный памятник уральским казакам.

Ему было четыре года, когда его отца, священника, перевели из Оренбургской губернии в Область Уральского казачьего войска. Перевели в посёлок Калёный, где он служил, крестил, венчал, отпевал.

Будущий писатель, как он вспоминал, уже тогда увидел разницу между деревенскими мужиками и казаками. Ещё по дороге в Калёный, было это в марте, их крытый возок, провалился в мокрый снег. Оказалось, заехали в лощину, дело было ночью. Лошадь не может вытащить, обессилила, отец пошёл за помощью. Мать уверенно заявила: - Никто не поможет, мужик ночью с печки не слезет… И вдруг свист, гогот, крики, дверь в возке на отлёт, голос бодрый, участливый: - Замёрз музлан? - Царап в охапку, к груди прижал, вытащил на сухое. Выпрягли лошадь, на руках вынесли возок вместе с матерью, с гиком, свистом, поскакали в посёлок.

В этом романе, Валериан Павлович показал заветный характер уральского казака. Всегда придти на помощь, не бросить в беде, поделиться последним. Отмечая воинские подвиги казаков, обратил внимание на то, что в минуту смертельной опасности, они не терялись. Их жизнь полная опасности доказала, чему быть, того не миновать, зачем же пугаться, бояться, всё будет так как Господь управит.

Писатель раскрыл все стороны жизни уральцев. Веру, быт, отношение друг к другу. Как устроено рыболовство, промысел благодаря которому жили. А главное как почитали Воду, Яик Горыновича, Урал Батюшку.

Правдухин любил уральцев, но как честный человек, показал и тёмные стороны. Жестокость отдельных казаков ( Тас – Мирон ), жадность, пренебрежение к вековым казачьим традициям ( Вязниковцев ), едва уловимый закат казачьей вольницы. Благодарны ему, всегда помним и чтим.

И ещё раз про магнит. И ещё раз про Яик Горыныча, он же Урал Батюшка. Со времён Геродота известна наша река. Можно представить какие события происходили на ней, о которых история молчит. Но она, река эта, продолжала и продолжает притягивать к себе разумных людей. Кроме перечисленных выше, бывали у нас и любовались водой нашей: - Иван Андреевич Крылов, Александр Васильевич Суворов, Александр Сергеевич Пушкин, Владимир Иванович Даль, Наследник Цесаревич Александр, Василий Андреевич Жуковский, Алексей Николаевич Плещеев, Лев Николаевич Толстой, Наследник Цесаревич Николай, Фёдор Иванович Шаляпин, Александр Александрович Алябьев, Алексей Николаевич Толстой и много других, кого как магнитом притягивала былинно – богатырская река. Этих людей удивляла история, этого края, дивовались трепетной заботе казаков о своей реке. Удивлялись сохранённым преданиям и былинам, древним песнопениям о чудо богатырях, уральских казаках, живущих на её берегах. Аминь.